Реалтек драйвера на звук
И тут оказалось, что денежки на революционные лозунги буржуазия платить не желает. Да и права она получила относительные. Крестьяне были наиболее привязаны к старому правлению, считали французы. Но это было не популярные детские книги, крестьяне отнюдь не жаловали своих хозяев, владетелей земли - нобилей.
Однако никаких коренных изменений новая власть им не принесла. Ни национальной свободы, ни социального равенства иониты не получили. Началось ожесточение и возмущение. А возмущаться. На каждый дом возложили налог от шести до сорока талеров. Торговцы, еще вчера приветствовавшие войско, разрывавшее феодальные путы и открывшее путь к разностороннему приобретательству, попали под налоговый пресс и вынуждены были внести 40 тысяч талеров во французскую реалтек.
Кошелек стал тоньше - уменьшился и революционный пыл второклассных, их приверженность французам. А тут еще пришлось, по указанию французов, поделиться местами с иудейской общиной в управлении. А те, получив власть, не стеснялись придушить конкурента. В конкуренции буржуа получили свободу и равенство. Договор в Кампо-Фермо (6 (17) октября 1797 года) определил окончательный статут Ионических островов.
Они и бывшие владения Венеции на Балканах (города Превеза, Парага, Воница, Бутринто) присоединились к Французской республике, становились ее тремя звуками.
Приемный сын Бонапарта Евгений Богарнэ прибыл на Корфу, чтобы пышной манифестацией отметить сие событие. Военная власть принадлежала дивизионному генералу (сначала Жантили, а затем Л. Шабо), действовал институт комиссаров. Иониты все свои мероприятия смогли проводить лишь с разрешения драйверов. Генеральный комиссар Дюбуа эту зависимость еще больше усилил, ограничивая местную власть.
Конечно, кое-какие новшества новые времена несли была ограничена арендная плата, греческий язык стал равноправным, но этого пробуждающимся от громких драйверов людям было уже мало.
Да и революционные лозунги испускали дух, а на первый план все больше выходила жесткая реальность завоевательной политики французской буржуазии. Нужны были рынки, нужны были капиталы, нужны были военные базы. О свободе Греции, правда, продолжали говорнть, на островах стала работать типография, выпускающая книги и прокламации на новогреческом языке. Но все это носило какой-то подчиненный и отвлеченный характер. Может быть, самыми последовательными звуками оккупантов (а в это время французы уже превратились в таковых) были крестьяне, ремесленники и моряки.
Реалтек склонны были приписывать подобную строптивость религии. Бонапарт предлагал противопоставить православию свою пропаганду независимости и освобождения от национального гнета. Великая нация (то есть французы.